Французская теория

Во французском языке существительному «femme» «женщина» соответствует только одно прилагательное, «féminin» «женский», тогда как в английском слову «woman» «женщина» отвечают два прилагательных: «female» и «feminine» «женский», «женственный». Среди многих англо-говорящих феминисток давно принято использовать прилагательное «feminine» «фемининный» для обозначения социальных конструктов, a «female» «женский» относить к исключительно биологическим аспектам. Проблема в том, что этого фундаментального политического разграничения нет во французском языке. Например, какое письмо обозначается термином écriture féminine — женское в биологическом «female» или социальном «feminine» смысле? Как мы можем понять, относится это или любое другое выражение к полу или к тендеру? Стандартного ответа на этот вопрос, разумеется, нет: в дальнейшем тексте мои прочтения французского слова «féminin» будут являться интерпретациями, основанными на контексте и моем личном понимании рассматриваемых работ. Многих англо-американских феминистских критиков может привести в замешательство тот факт, что во Франции очень редко занимаются феминистской литературной критикой. За исключением немногих авторов, таких, как Клодин Эррманн и Анн-Мари Дардинья, французские феминистские критики предпочитают работать над проблемами текстологии, лингвистики, семиотики или психоаналитической теории или производить тексты, в которых поэзия и теория сплетаются так, что эти тексты невозможно классифицировать с точки зрения принятого разделения жанров. Вопреки своим политическим взглядам, эти теоретики, к нашему удивлению, намеренно принимают устоявшийся патриархатный канон «великой» литературы, в частности сугубо мужской пантеон французского модернизма от Лотреамонадо Αρτο или Батая. Несомненно, англо американская феминистская традиция преуспела значительно лучше в своем противостоянии стратегиям социального и политического подавления со стороны литературного истеблишмента. В своем дальнейшем рассмотрении французской феминистской теории я решила сосредоточиться на работах Элен Сиксу, Люс Иригарэ и Юлии Кристевой. Я выбрала именно этих авторов отчасти потому, что их работы лучше всего репрезентируют основные направления французской феминисткой теории, и потому, что они глубже интересуются особыми проблемами, связанными с женским отношением к письму и языку, чем многие другие феминистские теоретики во Франции. Поэтому я решила не выносить на обсуждение работы таких исследовательниц, как Анни Леклерк, Мишель Монтреле, Эжени Лемуан-Луччиони, Сара Кофман и Марсель Марини. Многие американские феминистские критики также находят источник своего вдохновения в теориях Жака Лакана и Жака Деррида, но объем этой книги не позволяет мне отдать должное действительно глубоким работам таких исследовательниц, как Джейн Гэллоп, Шошана Фельман и Гайатри Спивак.