Фундаментальная предпосылка

Для Фрейда на доэдипальной стадии полового различия не существует: проходя оральную, анальную и фаллическую фазы, девочка ничем не отличается от мальчика. Решающая перемена в ориентации девочки происходит в момент эдипального кризиса: тогда как для мальчика мать остается его объектом, девочка должна развернуть свою до эдипальную привязанность к матери в сторону отца, выбрав теперь его в качестве любовного объекта. Этот сдвиг не только трудно объяснить; его также трудно осуществить: удивительно, в то время как Фрейд настаивает на этом, что большинство женщин действительно справляются с задачей окончательного отказа от своей доэдипальной привязанности и развивают полностью «зрелую» женственность. Иригарэ полагает, что Фрейд был вынужден развить такую непоследовательную, противоречивую и женоненавистническую теорию, поскольку неосознанно подчинялся спекулярной логике того же самого. Ибо, согласно его теории, девочка, по существу, есть то же самое, что и мальчик; как язвительно замечает Иригарэ, она не девочка, а маленький мужчина. На фаллической стадии сама девочка воспринимает клитор как неполноценный пенис, говорит Фрейд, и тем самым он искусно подавляет вторжение различия в его рефлексии рассуждения. Визуальное восприятие девочкой своей неполноценности является фундаментальной предпосылкой противоречивой Фреймовой теории зависти к пенису. То утверждение, что женщина сначала воспринимает свой клитор как маленький пенис, а затем решает, что ее уже кастрировали, можно толковать, замечает Иригарэ, как проекцию мужского страха кастрации: пока мужчина полагает, что женщина завидует его пенису, он чувствует себя комфортно, поскольку у него-то, он знает, пенис точно есть. Иными словами, функция женской зависти к пенису заключается в поддержке мужской психики. «Кастрировать женщину значит вписать ее в закон того же желания, желания того же самого», — комментирует Иригарэ. В процессе осмысления мужчина не просто проецирует свое желание воспроизводства себя на женщину; он, согласно Иригарэ, не способен мыслить вне этой спекулярной структуры. Таким образом, женский кассационный комплекс оказывается еще более соотнесенным с тем же самым. Женщина не только другой, как обнаружила Симона де Бовуар, она именно и конкретно Другой мужчины: его негатив или зеркальный образ. Вот почему Иригарэ утверждает, что патриархатный дискурс помещает женщину вне репрезентации: она — отсутствие, негативность, темный континент, в лучшем случае — малый мужчина. В патриархатной культуре женственность как таковая репрессирована, вытеснена; возвращается она только в своей «приемлемой» форме секуляризованного Другого мужчины. Собственные тексты Фрейда, в частности «Жуткое», развивают теорию пристального взгляда как фаллической деятельности, связанной с анальным желанием садистского господства над объектом. Секуляризирующий философ — могущественный господин своего постижения-видения; как показывает пример Эдипа, страх слепоты — это страх кастрации. Пока скопофилия господина удовлетворена, его владычеству ничего не угрожает. Как нам напомнила Джейн Гэллоп, греческое слово theoria происходит от слова theoros, «смотрящий, зритель», то есть «смотрение». Если бы наш теоретик помыслил женское, он бы обнаружил, что падает со своего фаллического маяка во мрак темного континента.