«Виллетт»

Литературный анализ Миллетт грешит тем же настойчивым стремлением к риторическому упрощению, которое вредит ее критическим работам по теории культуры. Это касается, в частности, и ее трактовки романа Шарлотты Бронте «Виллетт». Как отмечала Патрисия Спакс, в ней обнаруживается несколько элементарных, но принципиальных неточностей в прочтении: Миллетт пишет, что «Люси не выйдет замуж за Поля даже после того, как тиран подобрел», хотя у Бронте Люси принимает предложение Поля Эммануэля; она также замечает, что «даже от подобревшего тюремщика нужно сбежать; Поль, превратившийся в возлюбленного, утоплен», тогда как Бронте оставляет читательницу в тревожном неведении о возможной судьбе Поля, чтобы она смогла сама придумать окончание текста. Можно, впрочем, согласиться с мнением Спакс, полагавшей, что недостатки Миллетт в стиле и точности компенсируются ее страстностью и увлеченностью. Сила убедительных, гневных обличений Миллетт в ее исследовании изображений мужского сексуального насилия против женщин в современной литературе не оставляет читателя равнодушным: нет сомнения, что авторы, на которых она нападает, действительно проявляют агрессивный интерес к унижению мужчинами женской сексуальности. Но литературная критика Миллетт, как и ее культурологический анализ, руководствуется непоколебимой концепцией сексуальной идеологии, что делает ее невосприимчивой к нюансам, непоследовательности и неопределенностям в работах, которые она исследует. Создается впечатление, что для Миллетт все двойственно или противоположно друг другу, либо черное, либо белое. Даже понимая, что героиня «Виллетт» Люси Сноу поймана в западню сексуальных и культурных противоречий своего времени, она все равно громит Бронте за «изощренность ее писательской фантазии, постоянное блуждание в дебрях сентиментальности, куда загоняют ее всплески чувствительности». Она не приемлет, как слишком условный прием, вторжение романтического дискурса в преимущественно реалистический роман, тогда как более поздние феминистские критики, в особенности Мэри Якобус продемонстрировала, как именно через разломы и смещения, образованные этим вторжением, мы можем порой обнаружить в романе более сложные коннотации сексуальности и женственности.