Танцы на минном поле

Спустя пять лет в статье под названием «Танцы на минном поле». Некоторые наблюдения относительно теории, практики и политики феминистского литературного критицизма», Колодны возвращается к некоторым вопросам, поднятым ею в 1975 году. Автор сетует на то, что через десять лет активного развития новой научной области феминистской критике все еще не предоставили «достойного места в интеллектуальном путешествии, которое в академии условно именуется «критическим анализом». Вместо того чтобы пригласить нас на поезд, нас заставляют вести переговоры относительно минного поля». По мнению Колодны, агрессивная реакция на феминистскую критику со стороны академических учреждений может быть «превращена в искренний диалог», если мы проясним наши методологические и теоретические позиции; и именно это она пытается сделать. Доказывая, что феминистская критика в основе своей избирает «подозрительную» позицию в отношении литературы, Колодны в качестве принципиально важной задачи, стоящей перед феминистскими критиками, выделяет уточнение ценности их эстетических суждений: «Каким целям служат эти суждения, спрашивает феминистка; сохранению каких представлений о мире или идеологических позиций они способствуют?». Это поистине одно из самых значительных ее достижений. Проблема возникает, когда она переходит к широкому набору рекомендаций относительно важности плюрализма для определения правильных феминистских позиций. Феминистская критика не обладает систематической последовательностью, утверждает она, и этот факт должен «обеспечить нам безопасное место там, где нам всегда следовало быть: на дальних окраинах минного поля вместе с другими плюралистами и плюрализмами». Феминистки не могут, и вовсе не должны следовать «внутренней последовательности, характеризующей систему», которая, по мнению Колодны, присуща психоанализу и марксизму. В ее представлении эти две теоретические формации выглядят как монолитные угнетающие конструкции, возвышающиеся над многообразным антиавторитарным феминистским полем. Однако едва ли верно то, что марксизм и психоанализ являют собой однозначное унифицированное теоретическое поле; весьма сомнительной представляется и идея об исключительном многообразии феминистской критики. Колодны признает, что в основе феминистской критики лежит феминистская политика; следовательно, хотя мы и можем спорить о том, что является истинной феминистской политикой и теорией, эти дискуссии все равно происходят в рамках феминистской политики, точно так же, как и дискуссии современных марксистов. Признаваемая в качестве таковой феминистская критика попросту не может существовать без общей политической базы. В таком контексте «плюралистический» подход Колодны рискует выплеснуть ребенка вместе с водой. Принятие ярлыка «плюрализма» вовсе не означает, однако, что мы перестанем расходиться во взглядах; это означает возможность признания нами того, что различные толкования, даже одного текста, могут быть равно полезны, более того, приносить новые открытия в рамках различных исследовательских подходов. Но если мы станем настолько плюралистичны, чтобы считать феминистскую позицию всего лишь одной из многих «полезных» концепций, нам придется предоставить право на существование большинству «маскулинистских» критических подходов: они также могут оказаться «полезными» в целях, совершенно отличных от наших. В системе взглядов Колодны отводится незаслуженно мало места роли политики в критической теории. По ее справедливому утверждению, «главное, что феминистская критика ставит под сомнение, — это тот самый затертый миф об интеллектуальном нейтралитете». Однако при этом она как будто закрывает глаза на то, что даже критическая теория обладает собственным политическим контекстом. Феминистская критика не может просто: инициировать живой, подвижный плюрализм, приемлющий возможности множества критических школ и методов, ничему не отдавая предпочтения, понимая, что многие инструменты, необходимые нам для анализа, будут неизбежно заимствованы, и лишь часть из них создана нами самими.